Саквояж

5 852 подписчика

Свежие комментарии

  • Гоша Веверсис
    а за тире надо дать в рожуМулард : что за п...
  • Алексей Карпов
    Ну и бред. Не зря говорят: Если ты разговариваешь с богом, то это называется молитвой. А если бог разговаривает с тоб...Жемчужина Божеств...
  • Boris Janovsky
    Самое главное - не наливайте ежам молока!!! Польза от ежей на...

Одиночество. Что делать? Преимущества и недостатки состояния одиночества

Одиночество. Что делать? Преимущества и недостатки состояния одиночества

ActionTeaser.ru — тизерная реклама

Мы никогда не «излечим» одиночество. Но, осмыслив его, мы сможем лучше понять человека, поскольку истина заключается в том, что человек по своей сути — и метафизически, и психологически — одинок. У состояния одиночества есть свои преимущества и недостатки.

Преимущества одиночества ощущают те, кто сознательно выбирает для себя это состояние. Так же как и недостатки чувствуют на себе те, кто тяготится своим одиночеством. Чтобы лучше разобраться в том и другом, уметь использовать себе на благо свое вынужденное или сознательное одиночество, а так же успешнее преодолевать одиночество, если вы понимаете, что хотите выбраться из этого состояния, — читайте эту статью до конца.

Отрицательные стороны одиночества.

В ходе нового исследования было установлено, что мужчины и женщины без постоянных партнеров слишком много пьют, пропускают приемы пищи, слишком много работают и лишены эмоциональной стабильности, которой наслаждаются состоящие в браке. Одиночество так же ужасно для человека, как и курение, – или даже хуже. Самые страшные новости исследователи преподнесли одиноким женщинам в возрасте 30 лет с хвостиком – состояние одиночества в большей степени, чем сигареты, вино и беспокойство по поводу лишнего веса, сокращает продолжительность жизни.

* Одиночество в равной степени негативно влияет на долголетие и мужчин, и женщин, так же, как и курение. Пока неясно, почему одиночество настолько губительно для здоровья. Но предполагается, что одинокие люди склонны вести менее здоровый образ жизни. Они больше пьют, потому что чаще встречаются с большими компаниями друзей; они пропускают приемы пищи, например, завтраки, и больше работают, потому что у них нет партнера, которому хотелось бы уделять больше времени. И у них нет «поверенного», которому можно было бы излить душу.

* Женатые пары, в отличие от одиноких людей, лучше питаются, и у них более комфортные условия дома. Дети в браке тоже находятся под воздействием стабилизирующего фактора, в то время как одинокие люди чаще идут на риск.

* Если ты замужем, то у тебя есть партнер, который поддерживает твою самооценку, партнер считает, что ты просто волшебный человек, и беспокоится о тебе, когда ты опаздываешь домой. Если твоя самооценка высока, то ты проявляешь больше интереса к себе и больше о себе заботишься. У тебя есть чувство ответственности за себя и своего партнера. Если появляются и вырастают дети, то ты несешь ответственность и за них, особенно если ты женщина.

Преимущества одиночества

Однако все больше людей сознательно выбирают одиночество, которое предлагает более солидные преимущества, чем установившиеся свободные отношения или замужество. Такие люди ценят одиночество; они нуждаются в уединении, и необходимое им пространство физической и эмоциональной свободы и независимости трудно обеспечить в рамках интимных отношений. Ни престижность замужества, ни постоянные контакты с каким-либо партнером не способствуют созданию столь ценимой ими независимости и свободы в такой мере, как одиночество. Эти преимущества также ощущаются в трудовой деятельности, где возможности служебного продвижения и путешествий не вступают в конфликт с другими интересами, как это бывает у человека, связанного семейными обязанностями.

* Но главная цель уединения – побыть наедине с собой. Это лекарство от изнеможения, в котором часто нуждаются современные люди. Ещё в старину одиночество использовали и в целях предсказания, как способ прислушаться к внутреннему Я, чтобы попросить совета у своей интуиции или высших сил, которые невозможно расслышать в шуме и суете повседневной жизни. И тогда появляется возможность узнать себя – понять, что я – это часть бесконечной Природы. Как только человек становится лицом к лицу со своим одиночеством, принимает его, то оно меняет окраску, качество, вкус. Оно становиться единством. И тогда оно — не изоляция, оно – уединение. Изоляция несет в себе несчастье; уединение содержит в себе наполненность радостью и счастьем.

* В одиночестве есть красота и великолепие, позитивность; в чувстве, что тебе одиноко – бедность, негативность и мрачность. Ошо. Когда человек чувствует, что ему одиноко, то он думает, что ему кого-то не хватает – иными словами, что он изначально неполный, нецелый. Одиночество — это не значит, что человеку кого-то не хватает, это означает, что он нашел себя.

* В научном и деловом мире время, которое мы уделяем пребыванию наедине с собой, почему-то считается потраченным впустую, хотя на самом деле это время – самое плодотворное, помогает нам поддерживать внутреннюю жизнь. Ведь именно в состоянии одиночества душа поставляет идеи нашему воображению, и только потом мы их сортируем, чтобы решить, какие взять на вооружение, какие наиболее приемлемы и перспективны.

Преодоление одиночества

Одиночество, однако, имеет свои проблемы, особенно если вы одиноки не по собственному выбору, а в связи с обстоятельствами. Для некоторых людей одиночество является огромным преимуществом, но для большинства одиночество и изоляция становятся худшим и тяжелейшим из изъянов. И люди начинают искать себе партнера.

* Созерцая всю безмолвную вселенную и человека, оставленного во тьме на произвол судьбы, заброшенного в эти закоулки вселенной, не ведающего, на что надеяться, что предпринять, что будет после смерти… меня охватывает ужас как человека, которому пришлось заночевать на страшном необитаемом острове, который, проснувшись, не знает, как ему выбраться с этого острова, и не имеет такой возможности. Паскаль.

* Если тщетные усилия поиска любви отнимают у вас кучу душевных сил, возможно, пора пересмотреть свой подход к поискам настоящей любви. Вот возможные ошибки в вашем поведении:

1. Если вы считаете, что недостойны любви, ее и не будет. Если постоянно твердить себе про свою злую долю и печать одиночества на лбу, это отношение начинает проявляться в каждом слове, в каждом жесте и поступке.

2. Постарайтесь перестать видеть в лицах противоположного пола врага.

3. Любовь – это не поводок. Даже самые счастливые пары нуждаются в пространстве для роста. Чем более динамичной жизнью они живут – в плане работы, увлечений, друзей – тем более интересными они становятся для своей второй половинки.

4. Старайтесь увидеть больше положительного в другом человеке. Когда люди, в которых вы попытаетесь увидеть много положительного, поймут, что кто-то считает их замечательными, они такими и станут! Просто надо помнить, что в душе каждого человека лежит сокровище. А поскольку душа — штука очень ранимая, никто это сокровище не показывает, откроется оно только тому, кто для души не представляет опасности. Можно постараться стать таким человеком.

* Вот что говорит об одиночестве, которое доставляет страдание, Мать Тереза: В нашем мире многие чувствуют себя одинокими. Вокруг нас всегда есть люди, но мы все равно одни. В чем причина? На самом деле нас изолирует от других людей наше собственное поведение. Мы не умеем открыться другим, не умеем любить, мы не можем сказать другим пару ободряющих или утешающих слов. Мы не можем давать, но всегда ждем, что другие дадут нам. А те, другие, часто бывают заняты, у них свои дела и заботы… Часто приходится слышать жалобы: «Никто не приходит со мной повидаться, никто меня не любит, никто мной не интересуется». Но почему именно всегда другие должны интересоваться вами, любить вас, в то время как вы не предпринимаете никаких действий?

Если вы страдаете от одиночества, не оставайтесь пассивными. Вместо того, чтобы сидеть в углу, занимаясь самоедством и ожидая внимания от других, сделайте первый шаг сами, пойдите к людям. Нет никаких причин чувствовать себя одиноким, когда в мире есть любовь и свет. Забудьте о себе хотя бы ненадолго и сделайте что-то для других. Часто в нашем одиночестве виновато полученное нами воспитание. Родители часто говорят своим детям: «Не будь таким глупым, не делай всегда первым шаг навстречу, пусть другие придут к тебе». Конечно, другие придут к вам, если вы будете им полезны. Если вы булочник, к вам придут за хлебом. Надо быть способным что-то дать, чтобы к вам шли. Если же вам нечего дать людям, вы не привлечете их и останетесь в одиночестве. И не надо упрекать других, что они не идут к вам. Станьте нужным, и к вам придут! Посмотрите на распустившуюся розу. Она благоухает, и все тянутся к ней: и пчелы, и бабочки; все хотят вдохнуть ее аромат. И это потому, что она открылась. Почему же вы остаетесь закрытыми и не «благоухаете»?

Подходы к пониманию феномена одиночества

Проследим подходы к пониманию феномена одиночества в основных психологических школах: с точки зрения гуманистической психологии феномен одиночества понимается как конфликт между “истинным“ и “социально-желательным Я“; экзистенционалисты видят истоки одиночества в самой природе человека; с позиций неофрейдизма состояние одиночества определяют внешние условия, формируя у человека патологические черты характера или мешая ему реализовать свои глубинные потребности; а в социологической традиции одиночество индивида рассматривается как нормативный среднестатистический показатель, зависящий от процессов, происходящих в обществе.

Одиночество в неофрейдизме

Отрывок из монографии «Одиночество», Бен Миюскович.

* Правомерно утверждение, что все разнообразие человеческого поведения или действий обусловлено самоочевидным фактом: все люди хотят быть счастливыми. Интересно было бы понять, что движет человеком, найти универсальный принцип, посредством которого мы сможем понять, почему человек делает то, что он делает, почему человек есть то, что он есть. Тем очевиднее становится тот факт, что для выработки нашего согласованного мнения о человеческой природе необходимо само по себе соотнесение с теорией человеческой мотивации. Столкнувшись с впечатляющим разнообразием интерпретаций личности, трудно сказать, можно ли предложить общий критерий сравнения, но попытаемся сделать это. Одним словом, искомый критерий — одиночество.

* Бен Миюскович считает, что после того, как человек удовлетворит свои наиболее насущные физиологические и биологические потребности — в воздухе, воде, пище — он стремится облегчить свое безнадежное одиночество. Дело в том, что все мы изначально стремимся к духовному общению, привязанности и дружбе, однако многим из нас, к сожалению, не удается этого достичь; и те, кого постигнет неудача, становятся фрустрированными экстравертами или сдавшимися интровертами; если же мы не можем наслаждаться обществом других людей и добиться их признания, мы обращаемся (что ненормально), к самим себе — что ж, в таком случае мы будем довольствоваться своим собственным обществом.

* В своем исследовании Бен Миюскович с самых различных точек зрения последовательно рассматривает одиночество, уединенность, изоляцию. И хотя понятие одиночества встречается во многих контекстах, употребляется с различными целями, само по себе оно остается неизменным по своей сущности.

* Так же как и внешне наблюдаемая физическая гравитация, одиночество оказывается той утонченной силой в психологической сфере, зачастую весьма коварной и вероломной, которая движет нами. Человек не только психологически одинок, но и метафизически изолирован. Не имеется в виду, что мы постоянно думаем или чувствуем, что мы постоянно, каждую минуту одиноки; мы действительно одиноки, но не всегда осознаем свое одиночество.

* Существует возможная и значимая противоположность одиночеству, а именно «общность», объединенная интересом (когда наше сознание направлено вовне — «экстра-рефлексия»), преследованием «цели» или удовольствием от близости друзей. Таким образом, одиночество в принципе верифицируемо, поскольку оно имеет свою осмысленную противоположность. Когда я нахожусь в обществе близкого друга и мы оба наслаждаемся общением, вполне очевидно, что я не одинок. Следовательно, всякий раз, когда мы испытываем истинное чувство дружбы, одиночество не осознается нами, хотя оно тем не менее служит как «структурное» (или «трансцендентное») условие возможности дружеских отношений.

* Любопытно, что до недавнего времени психологи сравнительно мало говорили об одиночестве. Фрейд, например, лишь слабо коснулся этого вопроса. Предлагаемый ниже отрывок — одно из немногих высказываний Фрейда, посвященное проблеме одиночества:

Первыми фобиями у детей, связанными с внешними условиями, являются боязнь темноты и одиночества. Первая из них зачастую сохраняется на протяжении всей жизни; обе вызваны у ребенка ощущением отсутствия любимого человека, который нянчит его,— скажем, его матери. Я слышал из соседней комнаты, как ребенок, испугавшийся темноты, звал: «Говори со мной, тетя! Я боюсь!» — «Зачем? Для чего? Ты все равно меня не видишь». На это ребенок отвечал: «Когда кто-то говорит со мной, становится легче». Таким образом, ощущение, испытываемое в темноте, превращается в боязнь темноты.

* Более подробный анализ сущности чувства одиночества дан Анной Фрейд. Дети не боятся смерти, по крайней мере больше всего прочего, потому, что не понимают или не представляют себе, что может означать полное отсутствие сознания. Но темнота их пугает задолго до того, как они начинают понимать, что может последовать за смертью. Дети первоначально принимают свое бессмертие и вечность как нечто само собой разумеющееся. Но темнота ужасает их, ибо она символизирует одиночество. Следовательно, дети зачастую боятся идти спать не потому, что боятся заснуть и больше не проснуться, но скорее потому, что их пугает перспектива сохранять сознание и быть при этом одинокими.

* Мы не боимся смерти, мы боимся одиночества. Нас не пугает мысль, что наши чувства, наше сознание не будут существовать или функционировать. В противном случае каждый из нас боялся бы засыпать каждую ночь. Но мы не боимся этого. Как и дети, мы не боимся потери сознания, но боимся остаться одни, страшимся длительного состояния изоляции, которое часто символизирует одиночество в темноте (Дж. Конрад. Сердце тьмы). Что нас ужасает в смерти, так это возможность продолжения нашего сознания, но в полном одиночестве. Мы представляем самих себя как некое солипсистское сознание, обитающее в одиночестве в темной (или светлой — не имеет значения) вселенной, скитающееся по необитаемым и бескрайним просторам пространства (темноты) и времени в абсолютной пустоте, как одну-единственную ощущающую монаду, беззвучно отражающую от затемненных окон сознания вселенную, где нет ни души, кроме одной-единственной — нашей души.

* «Мерцающие души уплывают прочь, они то ярче, то бледнее и угасают в проносящемся вихре. Одна погибла: крошечная душа, его душа. Она вспыхнула и погасла, забытая, погибшая. Конец: мрак, холод, пустота, ничто» (Дж. Джойс. Портрет художника в юности). Вот чего мы (каждый в отдельности) боимся; не милосердия предающего забвению небытия, не смерти — сократовской «ночи без сновидений»; скорее всего, мы боимся осознания «небытия», сознания нашего индивидуального одиночества, изоляции, не отражающейся в теплых чувствах и «рефлексивном свете» другого сознательного существа.

* Свет — это пространственный посредник «через» который, «посредством» которого или «в» котором мы можем убедиться, что не одиноки; темнота же, по контрасту, заключает нас во внутренней солипсистской данности. Стремление к общению с другим сознанием, наличие которого является взаимным подтверждением нашего собственного существования, становится не чем иным, как оборотной стороной потребности избежать одиночества. Эта потребность зарождается на самых ранних стадиях возникновения сознания у индивида. Когда ребенка лишают человеческой привязанности, наступает состояние, известное под названием маразма (Coleman, 1964), имеющее как физиологические, так и психологические симптомы проявления, сохраняющиеся на протяжении всей жизни больного. Это состояние возникает в результате отстранения ребенка от внешнего человеческого участия и человеческой отзывчивости или намеренного лишения его признания как существующего существа.

* Хотя Фрейд сравнительно редко высказывался по проблеме одиночества, он тем не менее предложил интригующую модель, с помощью которой можно подойти к рассмотрению одиночества и как чувства, и как теоретического конструкта. Из этого и проистекает мое убеждение, что любое индивидуальное сознание пронизано основополагающим, изначальным, глубинным чувством (или идентичной ему структурой) возможности уединения и одиночества.

* Как только человек понимает свое истинное сущностное положение и в той мере, насколько он его понимает, он становится безнадежно одиноким. В своем недавно предпринятом исследовании одиночества Вейс [Weiss, 1973] рассматривает его, как если бы данный феномен был просто болезнью наподобие любой другой болезни. В связи с этим он заявляет: «Тяжкое одиночество оказывается столь же распространенным, как и простуда зимой». Если одиночество есть болезнь, то, следовательно, оно — неестественное состояние, то есть такое состояние, которого, к счастью, можно и избежать. И в самом деле, небольшое по объему исследование Вейса снабжено целым перечнем средств и снадобий, которыми могут себя пользовать сироты, старики, разведенные и прочие категории населения с тем, чтобы уменьшить и преодолеть приступы одиночества.

В соответствии с этой моделью одиночество, очевидно, расценивается как почти что сугубо медицинская проблема. Так же как недоедание определяется недостатком пищи, так и одиночество рассматривается как недостаток приятельских отношений. Между тем одиночество предстает как более явное (грубое) искажение человеческого бытия, пронизывающее индивидуальное человеческое существование. Одиночество — не болезнь в медицинском или даже социологическом смысле слова.

* Скорее всего, оно коренится во внутренней природе человека, в самой его психологической конституции. Чувство голода, к примеру, само по себе — не болезнь; наоборот, это — физиологическое состояние, состояние конституции человека, проникающее в структуру его сознания.

* В своей блестящей статье с простым названием «Одиночество» Фрида Фромм-Рейхман отмечает, что ко времени написания данной работы в исследованиях по психологии практически не рассматривалось понятие патологического одиночества. Тот факт, что с появлением ее работы ситуация в этой области несколько улучшилась, достаточно ясно свидетельствует о несовершенстве психологии и социологии. И это не просто теоретическая близорукость или просчет, а своего рода методологическая трагедия. Трагедия не потому, что одиночество становится скрытой и трудно распознаваемой болезнью — вроде сифилиса, вызывающего общественное замешательство,— которая, будучи распознанной и диагностированной, поддается излечению.

Мы никогда не «излечим» одиночество. Но, осмыслив его, мы сможем лучше понять человека, поскольку истина заключается в том, что человек по своей сути — и метафизически, и психологически — одинок. Сартр рассуждал о том, что мы осуждены быть свободными; но мы еще более непоправимо и безнадежно приговорены к полнейшей изоляции. Таким образом, несмотря на претензии психологии и социологии изучать человеческие состояния и социальную реальность, совершенно очевидно, что названные дисциплины упустили из виду эту существенную структуру человеческого сознания, сознания, сформированного глубоким и изначальным одиночеством.

* Но Фрида Фромм-Рейхман, конечно же, не виновата, когда она отрицает то, что называет «дезинтегрирующим одиночеством». «Стремление к взаимной близости,— отмечает Ф. Фромм-Рейхман,— сохраняется у каждого человека с детства и на протяжении всей жизни; и нет ни одного человека, который бы не боялся его потерять» [Fromm-Reichmann, 1959]. По ее мнению, парализующее переживание «настоящего одиночества имеет много общего с некоторыми другими настораживающими состояниями сознания, такими, как паника. Люди не могут переносить подобные состояния какой бы то ни было длительный период времени, не становясь психотиками…» [Fromm-Reichmann, 1959].

* Ф. Фромм-Рейхман соглашается с Людвигом Бинсвангером и Харри С. Салливаном в том, что «обнаженное существование», «обнаженный ужас» одиночества может быть еще более понуждающим стимулом, чем общепризнанные физиологические потребности человека: «Каждый, кто встречался с людьми, подавленными реальным одиночеством, понимает, почему люди в большей степени боятся остаться одинокими, чем голодными, или лишенными сна, или же сексуально неудовлетворенными…».

* Первоначально сознание есть бессознательное, нерефлексивное отождествление индивидом себя со всеобщностью наличного бытия. Однако постепенно, в меру осознания того, что наши желания не всесильны, что мы конечны и ограничены, индивид приходит к принципу реальности. Он начинает делать различия между своим «Я» и «другим-Я» (гегелевский принцип отрицания). Это «здраво» и необходимо само по себе и ведет к «реалистическому» различию между:

а) рефлексивным «Я»;

б) неодушевленными объектами;

в) другими «Я»; прежде всего между индивидом и его матерью. Но: «Если ребенок окружен только восхищением и любовью и ничего не узнает о внешнем мире, у него может развиться уверенность в своем величии и значительности, которая ведет к нарциссистической жизненной ориентации: убежденности в том, что жить — значит быть любимым и вызывать восхищение. Эта мания величия и нарциссистическая установка будет неприемлема для окружающих; они ответят н

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх